Трудящийся элемент пчелиного государства

Как бы много ни собрала пчелаработница меду и цветочной пыли, она все несет в улей. Солнце только что показалось, капли росы еще не исчезли с листьев, утренняя прохлада и тишина еще не сменились дневными звуками, а пчелаработница уже вылетает за медом и цветочной пылью. Царица и трутни еще предаются сладкому отдохновению, а она уже несется по воздуху, высматривая, где лучше цветы, где их больше.

Нападают на нее в это время птицы, гоняются за нею осы, а она все перелетает с цветка на цветок и возвращается в улей только с запасом меда и цветочной пыли. И ничего не взято ею из принесенных ею же запасов для себя! Это все общее достояние, одинаково принадлежащее и царице, и трутням, и рабочим пчелам. Но как ни тяжела жизнь пчелыработницы этой категории, она всетаки неизмеримо лучше, чем жизнь пчелыработницы другой категории, ухаживающей за личинками, смотрящей за сотами. Первая бывает, по крайней мере, на свободе, вторая целый день сидит в улье, переползая от одной ячейки к другой.

То она кормит личинок, отрыгивая из своего желудка пищу, то приделывает крышку, то строит соты. Наступает холод, и масса пчелработниц окружает царицу, чтобы согреть ее, не дать ей испытать малейшую неприятность. В том, что при рождении все пчелы равны и деление их на категории явление не прирожденное, а вызванное известными условиями, нет никакого сомнения. Таким образом, пример из общественной жизни низших животных приводит нас к такому заключению: раз есть деление на категории, одна особь или несколько, но во всяком случае меньшинство, становятся во главе других и живут за счет большинства, причем, очевидно, особь забывается, тупеет. Чем иначе объяснить непонятный образ действий пчелработниц, всю свою жизнь трудящихся на царицу и трутней, когда каждая из них могла бы сама сделаться царицей, если бы ее не забыли ее кормилицы, в свою очередь, забытые другими?”

Рядом с такими и аналогичными соображениями по частным вопросам общественной жизни мы встречаем и построенные на этом материале монистической литературы целые социологические теории. Одну из них, пользующуюся широкой известностью, нам дает эспинас в его работе "опыт сравнительной психологии с прибавлением краткой истории социологии. Я остановлюсь на этом исследовании, как на отразившем в себе особенно ярко принцип сравнительной психологии старой дарвиновской школы с ее субъективным методом исследования.

Почитать о партнерках

Во всем классе насекомых оба пола связываются между собой взаимным представлением. Но когда это представление произвело свое действие, оно изглаживается, самка прогоняет самца и забывает его, между тем как он умирает. Затем более прочное, хотя и менее ясное представление соединяет мать с ее потомством, но по большей части мать, в свою очередь, умирает еще до рождения своих детенышей. Таким же образом эти зародыши семейного общества успевают сформировать лишь отрывочное и расплывчатое социальное сознание. Мать, кормилки и птенцы, по мере их рождения (иногда их число доходит до нескольких тысяч), находятся между собой в постоянных сношениях, испытывают одни и те же впечатления, любят и ненавидят одни и те же предметы, продажа дженериков, живут как бы одним и тем же общим сознанием. Нет ни одного индивида между членами этой коммуны, который не носил бы в себе образа своих собратьев и своей общей матери, ни одного такого, в котором этот образ не был бы настолько преобладающим, чтоб он не заставлял ради него совершенно забывать свое собственное индивидуальное я во всех случаях жизни этого общества, будут ли это опасения или желания, мирное сотрудничество или защита, соединенная с риском потерять жизнь.

Комментарии запрещены.