Закономерная причинная связь

Закономерная причинная связь между физиологическими и психическими процессами, пишет васманн, не только возможна, но и существует в действительности, это доказывается с достоверностью физиологической психологией. Но так как каждый человек фактически находит эту закономерную связь в самом себе, то он вынужден логически принять ее и у других людей. Если же мы принимаем ее у человека во всей совокупности, то мы должны принять ее и у тех животных, которые обладают сходно построенными органами чувств и реагируют на соответствующие чувственные раздражения подобным же образом, как и мы. Этим, полагаю, в сравнительной психология ясно доказана не только законность, но даже логическая необходимость применения заключения по аналогии. Если же просто напросто отказаться от заключения по аналогии, то нельзя более утверждать, что другие люди видят, осязают, слышат и т. Д.; но это было бы совершенно неприемлемым скептицизмом”.

Человек не обладает способностью непосредственного проникновения в психические процессы животного, а может заключать о них только на основании внешних действий, которые он воспринимает при помощи своих чувств. Эти проявления душевной жизни животных человек затем должен сравнивать с собственными проявлениями, внутренние причины которых он знает из своего самосознания”.

Очевидно, никакой! Васманн и сам это чувствует, ибо научная психология, говорит он, пользуется тем же ключом, что и ходячая” (т. Е. Низкопробная а 1а врем); вся разница только в том, что научная пользуется этим ключом при помощи критического метода”.

Мы должны объяснять явления возможно более просто и потому не должны приписывать животным более высоких психических способностей, чем это необходимо для объяснения наблюдаемых фактов”.

Все это прекрасные желания, разумеется, но от них до удовлетворительного решения задачи еще целая бездна, потому именно бездна, что рекомендуемый автором ключ для такой цели не годен. А что он не годен, это всего лучше удостоверяется тем, что врем, объясняя явления психологии, несомненно и совершенно искренне, старался давать самые, по его мнению, простые объяснения их, т. Е. Такие, которых отнюдь не приписывали животным более высоких психологических способностей, чем это следовало, а давал как раз такие и в такой мере, которые были необходимы для истинного объяснения наблюдаемых фактов; другими словами: делал как раз то самое, что для своего научного метода требует и васманн. Он напрасно надеется поэтому исправить неустранимые ошибки метода теми коррективами, которые для этого предлагает; напрасно потому, что предлагаемые им коррективы ничего исправить не могут, а других, лучших, выдумать невозможно.

Он рекомендует только одно, и это единственное средство заключается в совете держаться середины между крайностями, что, однако, составляет эту середину и как избежать крайностей, это васманн, к сожалению, указывает неясно. По его мнению, баллион, например, говоря о смерти у животных, зашел уже слишком далеко, приписывая им этические чувства; но сам баллион с полным правом (ссылаясь на идею васманна о законности пользования аналогией с человеком при выяснении психических процессов у животных) может утверждать, что на этот раз прав именно он, баллион, а не васманн, ибо то, что последнему кажется переступившим за пределы благоразумной середины, то первому кажется как раз требуемой серединой.

Комментарии запрещены.